"Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы,
плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного:
научиться жить на земле как люди."
Джордж Бернард Шоу
В этом году в Нью-Йорке выдалась холодная и дождливая осень. Дни были похожи один на другой, серые и мрачные, и от этого на душе у Кевина становилось еще более скверно и тоскливо. Небольшая доза кокаина была спасительной для него в такие дни.
Сегодня он принес в опустевшую квартиру своей матери урну с ее прахом. Она умерла от передозировки наркотиков несколько дней назад в клинике NewYork-Presbyterian на Бродвее. На том самом Бродвее, с которого много лет назад начиналась ее карьера джазовой певицы.
Он поставил урну посреди комнаты, а сам уселся в кресло-качалку у электрического камина. На небольшой журнальный столик он положил пачку сигарет и бутылку крепкого вина. Отопление за неуплату уже давно было отключено, поэтому пришлось воспользоваться камином.
Было похоже, что он умирал вслед за своей хозяйкой и никак не хотел обогревать гостя . Пришлось согреваться крепким вином.
Медленно, в такт тикающим часам на стене, Кевин раскачивался в кресле и, глядя на урну, вспоминал свою жизнь, прожитую с матерью и то прекрасное время, когда переехал жить на ранчо к отцу.
Вначале, отец с матерью любили друг друга. Кевин вспомнил как однажды на его день рождения отец принес большой торт с десятью горящими свечами. Имениннику предстояло за один раз погасить все свечи. Но сразу сделать это ему не удалось. Кевин изо всех сил старался, надувал свои щеки, но и вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Тогда отец, глядя на него с насмешкой произнес, - смотри как это делается..Он дунул и за один раз погасил все свечи. Он дунул на них с такой силой, что маленькие искорки от огня попали на волосы Кевина и они загорелись.
Мать сразу встревожилась, засуетилась и, набросив на голову сына полотенце, сильно прижимала ее к своей груди. Потом взяла его за руку и повела в ванную комнату, привела Кевина в нормальный вид и праздник продолжился. За столом отец с матерью пели много песен, а потом отец станцевал старый ковбойский танец. В этот момент Кевин заметил как глаза у матери засверкали как-то по особенному. В тот вечер все веселились и были счастливы.
Кевин отлил из бутылки в бокал вина и немного выпил.
С тех пор прошло много времени, подумал он. Теперь уже не осталось в живых ни отца и ни матери. Самому Кевину месяц назад исполнился тридцать один год.
Его мать была джазовой певицей. Очень долгим был ее путь от певицы, выступающей на «разогреве» у звезд до самостоятельных больших концертов. Именно на заработанные ею деньги была куплена на сороковом этаже эта небольшая по сегодняшним американским меркам квартира в одном из самых дорогих кварталах Нью-Йорка, на Пятой Авеню.
Постоянные гастроли матери явились причиной частых вспышек гнева у отца, и если бы не Кевин, он давно ушел бы из семьи. Отец Кевина был очень ревнивым, жестким мужланом и это часто это приводило к большим скандалам. Мать с отцом были настолько разные, что Кевин до сих пор не понимал, что их связывало.
Однажды мать вернулась из гастрольной поездки с синяками на теле и исколотыми венами на руках. В тот вечер отец назвал ее «драной кошкой». Он собирался поместить ее в лечебницу и оплатить курс за ее лечение, но она наотрез отказывалась, пригрозив ему тем, что если он это сделает, она покончит жизнь самоубийством.
Но однажды отец не выдержал и ушел из дома. От отчаяния мать, оставив маленького Кевина в пансионе, кинулась на его поиски. Шесть месяцев Кевин прожил, как в тюрьме, пока в один из дождливых дней на пороге не появился отец. Он виновато посмотрел на Кевина широкими глазами и маленькая слеза в этот момент прокатилась по его щеке. Он взял сына на руки, крепко обнял и не выдержав, громко зарыдал. Его рыдание было похоже на лай собаки или на рев раненого зверя. Вдруг Кевин почувствовал через рубашку горячее дыхание отца и, не выдержав, заплакал вместе с ним.
После этого, Кевин остался жить с отцом на его ранчо в Далласе.
Мать продолжала потихоньку спиваться, ее наркозависимость усугублялась, здоровье становилось все хуже и к своим пятидесяти годам, она совсем забросила сцену.
Ох, мама, мамочка, - выдохнул Кевин после очередного глотка крепкого вина. Потом он встал из кресла и направился в комнату матери. Здесь все оставалось, как было при ее жизни, без изменений. Кругом преобладал ее любимый цвет - покрывало, кресла, подушки, всякие безделушки, расставленные по полкам, все было в ярко розовых тонах. Только две шторы на окне, как узкие грустные глаза старого китайца были темно-коричневого цвета. Кевин в сапогах и одежде лег на постель матери, обняв кружевную подушку обеими руками, и слегка всплакнул. Через какое-то время он потянул подушку еще ближе к себе и почувствовал через тонкую ткань какой-то жесткий предмет. Быстрым движением он откинул покрывало и увидел толстую тетрадь в твердом переплете. Открыв первую страницу, он прочитал надпись крупным шрифтом - «Дневник одинокой женщины». Взяв тетрадь с собой, он вернулся в гостиную и в предвкушении чего-то таинственного и неизвестного, того, что уже начинало его волновать, уселся в кресло. Отпив еще немного вина, Кевин углубился в чтение.
« 9 апреля. Сегодня решила начать вести дневник. Познакомилась с Мартином. Вроде симпатичный парень. Только много курит.»
« 15 апреля. Мой отец прожил 85 лет. Сегодня его не стало. Плакала весь день.»
« 30 апреля. Мартин приходил на мой день рождения. Принес тысячу тюльпанов. Где он столько купил? Сказал, что у друга на ранчо. Там целые плантации. Вот дурачок. »
« 15 мая. Болезнь обострилась. Мартин поздно приехал с врачом, увезли в больницу. В этот же день вырезали аппендицит.»
« 30 мая.. Мартин приходил навещать. Сказал, что любит меня, сделал предложение. Наверное, я счастливая. А может быть совсем глупая. Вешаюсь на каждого первого встречного. Нет, он не первый встречный. Он особенный.»
Кевин отпил еще немного вина и пролистал вперед несколько страниц.
« 28 августа. Сыграли свадьбу с Мартином. Было много народу. Приходил сам Барри Уайт. Я как всегда пела. Он пригласил меня работать в свою группу. Ущипните меня кто-нибудь, я наверное, сплю.»
« 2 октября. Завтра лететь на гастроли в Чикаго, но мне не спится. Мартин повернулся ко мне спиной и храпит, как тюлень. А мне что делать? Он совсем начинает забывать про свои супружеские обязанности.. Но все равно, я продолжаю его любить. Он неповторимый»
« 4 октября. Сегодня давали концерт в The Chicago Theatre. Полный зал зрителей. Все прошло прекрасно.. В гримерку после концерта заходил Чарльз Рой. Сказал, что я, наверное, так же красиво выгляжу, как и пою. Он хоть и темнокожий, но чертовски обаятельный. У моей подруги Канди был когда-то чернокожий любовник. Она рассказывала о его очень большом мужском достоинстве. Говорила, что однажды за ночь она испытала восемь оргазмов. Ха-ха! Преувеличивает, конечно. Мне от Мартина хватает и одного, но и его я получаю так редко.»
Кевин закашлялся и пролистал еще несколько страниц вперед.
« 1 июля. Родился Кевин, мальчик мой любимый. Спасибо Билли за то что он смог подарить мне сына, от Мартина я никогда такого подарка не дождалась бы. Но это мой самый большой секрет. Главное, это любовь!»
Кевин еще несколько раз стремительно пробежал глазами эти строки, а потом молча со всей силой захлопнул тетрадь и взяв сигареты, вышел на открытую веранду. Над городом поднимался рассвет.. Нью-Йорк — город, который никогда не спит. С высоты сорокового этажа он был еще более красив, но за последние двадцать лет Кевин отвык от городской суеты и оставался равнодушным ко всем красотам городской жизни. От волнения он взял сигарету другим концом, руки его слегка дрожали. Но почему, почему она мне об этом никогда не говорила? - подумал Кевин. Стерва. Только о себе всегда думала, а мы с отцом... и здесь Кевин сделал небольшую паузу и задумался. Кто такой Билли? Кто этот ублюдок? Наверное, какой-то музыкант из ее окружения...Сейчас он вспомнил своего отца, с которым жил на ранчо и где прошло все его детство. Вспомнил, как отец провожал его в школу на желтом автобусе и все ребята смеялись над ним, потому что он разорвал свои брюки об какой-то крючок, влезая в автобус. Кевин так же вспомнил, как ухаживал за отцом, когда тот упал с лошади и сломал себе ногу.
Нет, он любил его, любил как родного. Он дал ему отличное воспитание, сделал из него настоящего мужика. Неизвестно что стало бы с ним, останься он с матерью. Но она, как она могла?
Кевин выбросил недокуренную сигарету и поспешил к дневнику. Он перелистал несколько страниц, в поисках того места, где остановился и продолжил чтение.
«5 июля. Мартин пришел домой никакой. С кем-то напился, как свинья и весь день ругался на меня. Спали в разных комнатах, а утром на столе я нашла записку, в которой он сообщал, что уехал на неделю к себе на ранчо, чтобы поправить здоровье. Знаю я, как он подправляет здоровье. Эти компании дружков не доведут его до добра.»
« 20 июля. Мартин вернулся домой. Не выдержал одиночества. Упал на колени и поклялся, что любит меня и сына, и больше пить не будет. Посмотрим, как сдержит свое слово. Всю эту ночь занимались сексом, как в самый первый раз. Люблю его.»
Кевин снова перелистал несколько страниц, но в этот момент на маленьком столике зазвонил телефон. Кто это мог быть?- удивился Кевин и снял трубку. Кто здесь? - спросил он. Скажите, у вас уже распустились черные розы? - послышался низкий мужской голос. Я вас не понял, что..? - переспросил Кевин. Но в ответ послышались частые гудки. Кретин,- выругался Кевин и, повесив трубку, вернулся к дневнику.
« 5 сентября. Сегодня вернулась с гастролей из Хьюстона, выступали в Bayou Place. На столике нашла записку от Мартина. Он бросил меня. Подонок. Я отдала ему все свои лучшие годы. Мерзавец.«
Снова зазвонил телефон. Кевин быстро подбежал и снял трубку. У нас уже завяли розы, вы слышите меня, они завяли..., - почти надрываясь крикнул он и бросил трубку. Кевин отпил из бутылки еще немного вина и продолжил чтение дневника.
« 25 сентября. Я устроила Кевина в недорогой пансионат. Ему там будет лучше. Я еду на поиски Мартина. Полиции уже обо всем известно. Какая дрянь. Из-за него мне пришлось перенести свои гастроли с Лайзой.»
« 27 сентября. С трудом добралась до этого проклятого места. Не зная, как поведет себя Мартин, я на всякий случай остановилась в небольшом дешевом отеле в Далласе. В номере очень сыро и холодно. Ночью проснулась от того, что большой таракан щекотал мне нос. О, Боже.»
« 28 сентября. Я нашла Мартина на его ранчо, которое ему досталось от родителей. Бедные старики, они погибли в автокатастрофе на Панамериканском шоссе. После этого Мартин стал каким-то замкнутым и молчаливым. Но через шесть месяцев начал приходить в себя. Он стоял ко мне спиной в клетчатой рубашке, которая вся промокла и кормил своих лошадей. Боже, какие красавцы. Мне вдруг стало жалко его и я присела на какой-то ящик у груды камней и обо что-то сильно укололась. Я взвизгнула от боли и Мартин обернулся. Он молча смотрел на меня, а я на него. Не бритый, не умытый, грязный и потный. Животное. Но я все равно еще продолжаю его любить. Ночевала в гостинице.»
«29 сентября.. Сегодня этот подонок сообщил мне, что подал на развод и хочет забрать моего Кевина к себе. Этого не будет никогда. Никогда!»
Кевин посмотрел на стоящую рядом урну с прахом матери и обеими руками нежно прижал ее к себе. Мама, зачем ты все это сделала? Неужели нельзя было сохранить семью? Ведь мы с отцом любили тебя когда-то. Когда ты была рядом с нами. А теперь? А теперь ты так далеко от меня и мне иногда кажется, что тебя и не было никогда на свете, -подумал Кевин. Снова зазвонил телефон. На этот раз Кевин не выдержал, рывком подбежал к нему и истошно крикнул в трубку, - Мрась, я убью тебя и черные завядшие розы положу на крышку твоего гроба...Послышались частые гудки. Кевин остановился, немного помолчал, а потом повесил трубку.
Он выпил еще немного вина, а потом вернулся к дневнику. В этот момент из него выпала какая-то бумажка. Кевин взял ее и прочитал. Это был счет из ювелирной мастерской. На чеке стояла сумма - пять тысяч долларов и крупная печать «Оплачено». Кевин вернулся к тому месту в дневнике откуда выпал листок.
« 22 ноября. Сегодня за окном весь день идет снег. Мне очень тоскливо и одиноко, даже алкоголь не помогает. От него становится еще хуже. Вчера пробовала уколоться, но прошла мимо вен. Совсем слабой становлюсь. Еще этот придурок Джек. Он угрожает мне, говорит, что если не принесу ему «игрушки», он убьет меня . Нет надо же, эта грязная свинья еще смеет мне угрожать... Я уже давно обо всем предупредила полицию, а «игрушки» спрятала у себя дома в надежном месте. Никто никогда не найдет. Я ощущаю себя совсем старой и брошенной собакой. После развода с Мартином моя жизнь совсем изменилась. Какое множество совсем чужих и равнодушных мужчин сменяло друг друга. Все, как в тумане. Наверное, я мечтала в ком-то из них найти Мартина. Но всем им нужен был лишь один секс и мои деньги. Сейчас мне хочется только одного, чтобы после моей смерти меня похоронили над океаном. Что может быть прекрасней, чем слиться с природой и стать ее маленькой частичкой. Быть может тогда от меня будет хоть какая-то польза...
« 23 декабря. В девять часов вечера кто-то настойчиво звонит и ломится в мою дверь. Мне страшно... Я не думаю, что стоит открывать. Пойду посмотрю, кто это...?
Это была последняя запись в дневнике. Кевин задумался и медленно закрыл тетрадь.
Некоторое время он сидел неподвижно, словно в оцепенении, а потом, осмотрев гостиную, как будто он видит ее впервые, начал не спеша раздеваться. Оголившись до нога, он включил в ванне душ с прохладной водой и простояв под ним продолжительное время, вернулся в комнату. После этого он достал из своей дорожной сумки чистую белую рубашку и одел ее. Закурив сигарету, он снова начал раскачиваться в кресле и еще пристальней изучать комнату. Его взгляд скользил с потолка по стенам вниз и с одного угла комнаты в другой... Потом он опять зашел в спальню матери и таким же изучающим взглядом окинул ее. Простояв некоторое время у двери, он стремительно направился к кладовой комнате. Отыскав там большой ящик с инструментами, которые остались еще от отца, он вытащил молоток, покрывшееся налетом ржавчины зубило и несколько стальных крючков. Собрав все в одну кучу, он снова вернулся в спальню.
Он начал с кровати. Ощупав внимательно покрывало, он перешел к подушкам, которые он распорол на мелкие куски. Потом перевернув матрас, он изрезал его на мелкие части. Дальше пошли прикроватные тумбочки. Он разобрал их на составляющие половинки, ломая каждую из них на еще мелкие куски. Перейдя к деревянному каркасу, он разобрал его до самого маленького шурупа, а потом принялся за стенной зеркальный шкаф. Разобрав его дверцы, он разбил зеркала, внимательно изучая каждую деталь, каждую деревяшку. Потом в ход пошли все мелкие предметы, игрушки, безделушки, которые он с легкостью резал на мелкие куски и выворачивал им все внутренности. Его азарт еще более возрастал с каждой вещью, с каждым предметом, к которому он прикасался. Через час, когда в спальне не осталось ни одного «живого» предмета, Кевин вернулся в гостиную.
Присев в кресло, он отпил немного вина. Выкурив сигарету и осмотрев гостиную широким взглядом, он снова принялся за работу. Еще через час, от гостиной так же,как и от спальни не осталось живого места. Все вещи были сломаны на мелкие куски и разбросаны по всей комнате.
Кевин остановился. Посреди комнаты продолжала стоять урна с прахом его матери и он вопрошающе посмотрел на нее, словно просил помочь ему. Неожиданно его внимание привлек паркет, на котором стояла урна. Он был составлен из досок светло-коричневого и темного цвета. Кевин пригляделся к рисунку на полу, который был похож то ли на замысловатый узор, то ли на какие-то цветы. Немного очистив пространство возле урны, он увидел розы темного цвета. Кевин сразу вспомнил голос мужчины, который звонил сегодня,- Скажите, у вас уже расцвели черные розы? Нисколько не мешкая, он начал с угла комнаты разбирать паркет на мелкие деревяшки. Простукивая каждую из них, он переходил к следующей и так до того момента, пока весь паркет в комнате не был разобран.
Кевин только сейчас, спустя четыре часа, почувствовал некоторую усталость. Но останавливаться на этом он не собирался. Допив бутылку вина, он перешел к к кухне, потом к ванне, гардеробной комнате. Вся кафельная плитка в ванне и на кухне была отбита от стен, все полки, шкафы и посуда так же были разобраны и разбиты на мелкие куски. Еще через четыре часа все было закончено.
Квартира была полностью разрушена, в ней не осталось ни одного места, к которому не прикоснулась бы рука Кевина. Сам он изможденный и потный сидел на полу посреди гостиной, уставившись в упор на урну. Теперь он уже ни о чем не просил, он просто думал о том, что делать дальше...?
А дальше Кевин взял урну и вышел на открытую террасу. Он отвинтил крышку, которая поддалась не сразу, для этого Кевину пришлось воспользоваться тряпкой, а потом начал выбрасывать пепел в открытое пространство. Когда урна полностью опустела, он еще раз взглянул на сероватое облако, которое отдалялось от него все дальше и дальше, и ни капли сожаления или сострадания в этот момент он не испытывал.
Кевин вернулся в гостиную, достал из сумки резиновый жгут, шприц и одну небольшую ампулу. Вколол себе в вену все содержимое и, опрокинувшись на развалины комнаты, начал медленно погружаться в то блаженство, которое постепенно охватывало его тело. Серое пепельное облако в его сознании вдруг превратилось в совершенно белое и из его глубины он услышал как какая-то женщина пела блюз. Этот голос был знаком Кевину с самого детства. Снова сквозь мглу сознания он услышал телефонный звонок, но сейчас ему было не до этого.
Сейчас он слушал блюз.
Через час в квартиру кто-то позвонил. Еще через минуту послышался звук открывающегося замка и на пороге появился высокий мужчина под два метра ростом, с широкими скулами и смуглой кожей. Короткие седые волосы придавали его внешности некое благородство, только небольшие глубоко посаженные глаза с острым взглядом выдавали в нем хищника.. Черный длинный плащ скрывал его фигуру.
Некоторое время он задержался у порога, прислушиваясь к звукам в гостиной. А потом неуверенно и осторожно вошел в комнату. Он увидел лежащего на полу среди развалин Кевина с застывшей улыбкой. Он лежал с открытыми глазами, но тело его не шевелилось.
Мужчина подошел к нему ближе, преподнес ухо к груди, а потом прощупав пульс, закрыл его глаза.
Через мгновение, он вышел на террасу, справа от окна в стене выдавил третью снизу плитку и вытащил из тайника бархатную розовую коробку, на крышке которой была инкрустирована черная роза. Открыв ее и осмотрев содержимое, он слегка ухмыльнулся и в скором времени исчез.
В это время с улицы откуда-то доносился все тот же блюз...На Пятой Авеню снова начинался дождь.
Старинные часы в гостинной пробили полночь. Жано тихо подошел к двери в спальню и настороженно прислушался.
Звуки, доносившиеся оттуда, вызывали у него ненависть и отвращение. Мистер Хопкинс изредка покашливал и громко и непонятно что-то бормотал, а миссис Уайлд легкомысленно смеясь, противно стонала, при этом очень громко дыша. Внутри у Жано все переворачивалось и надвигался приступ тошноты. Подойдя к косяку двери, подняв свою заднюю лапу, он хотел было испустить всю ненависть и негодование, накопившееся у него, но вспомнив о своем благородном происхождении, передумал это делать.-Бордосским Догам не пристало уподобляться каким-то там бродячим собакам,-подумал Жано и, опустив хвост, вернулся на свое прежнее место.
Тем временем звуки в спальне все усиливались и еще более продолжали раздражать Жано. В скором времени, он не выдержал и выбежал в сад через открытый ход в двери, специально сделанный для него. Он пробежал семь кругов по саду, и через некоторое время, немного задыхаясь, замедлил ход. Разместившись на лавке около дома, глубоко и жадно глотая воздух, высунув свой влажный язык, он, не отрываясь смотрел на окна спальни, где все еще горел желтый абажур. Лишь к трем часам ночи свет погас.
Придя в себя и положив морду на лапы, Жано немного заскулил. Он вдруг вспомнил свою прежнюю хозяйку миссис Шелтон. У нее было утонченное, бледновато болезненное лицо, добрая улыбка и
очень мягкие руки, которыми она кормила Жано всегда свежим мясом. Каждое утро она отправляла Пьера, молодого садовника, специально выписанного ею из Парижа, на рынок за свежим мясом. Потом она сама наливала из блестящего кувшина родниковой воды, и Жано жадно пил, облизывая при этом руки своей хозяйки. После завтрака миссис Шелтон выводила Жано на прогулку в сад. Там она бегала с ним и играла, громко смеясь. Ее бархатистый раскатистый смех вызывал у Жано безграничный восторг. Она бросала яркий небольшой мяч в другой конец сада и Жано с радостью бежал за ним, а потом обратно возвращал его хозяйке. Она брала у него мяч и мягкими руками слегка трепала его за холку. Эти прогулки доставляли необычайную радость и наслаждение миссис Шелтон и Жано.
Но однажды утром она не вышла в гостинную и не повела гулять Жано в сад. С самого раннего утра в доме стали собираться богатые и представительные джентльмены и дамы, одетые в дорогие черные смокинги и платья. В волосах у некоторых дам, более пожилого возраста, были вплетены небольшие черные ленты.
Многих из этих людей Жано видел впервые. По атмосфере, захватившей весь дом, он начинал понимать, что случилось что-то страшное и непоправимое. С каждой минутой напряжение росло. И лишь когда четверо высоких мужчин в черных смокингах, цилиндрах и белых перчатках выносили из дома миссис Шелтон, лежащую в деревянном лакированном гробу и в ослепительно белых кружевах, Жано не выдержал и пронзительно завыл. По распоряжению мистера Хопкинса, Пьер схватил Жано за ошейник и посадил на цепь возле кирпичной стены. Ворота дома открылись и вся похоронная процессия тронулась в путь.
Жано громко лаял и рвался вперед, но большая и тяжелая цепь не пускала его. Он усиленно подгребал под себя лапами землю и делал резкие прыжки, но цепь не поддавалась. Жано подошел к большому гвоздю, на котором держалась вся цепь и когтями начал царапать его, потом он начал кусать его клыками. Гвоздь немного пошатнулся. В следующую секунду Жано вскочил на соседнюю ступеньку лестницы и, подняв свою заднюю лапу, немного помочился на гвоздь. Наконец, собрав всю свою волю и силу, он рванул вперед и цепь сорвалась. С замиранием сердца Жано выскочил за ворота дома и побежал за процессией.
Кладбище находилось в трех километрах от города и все это расстояние Жано пробежал, ни разу не остановившись передохнуть. Он понимал, что с миссис Шелтон что-то случилось и ему надо было спешить. Когда Жано прибыл на место, панихида уже началась. Гроб с телом миссис Шелтон стоял около свежевырытой могилы. Жано показалось даже, что миссис Шелтон, заметив его, слегка улыбнулась ему. Он не выдержал и громко залаял. Священник, который вел панихиду, был вынужден прерваться на короткое время. Огромная толпа присутствующих расступилась и все увидели Жано, который сидел недалеко от гроба и, подняв высоко морду, громко скулил. На лицах присутствующих отразилось смятение и испуг. Чей-то маленький мальчик в голубом бархатном костюме, выглянув из-за платья своей мамы, начал дразнить Жано, но тот не обращал на это никакого внимания. Мистер Хопкинс, натянуто улыбаясь толпе, осторожно подошел к Жано и попытался схватить его, но тот не дался. Он вывернулся из рук своего хозяина и отбежал в сторону. Вторая попытка мистера Хопкинса так же не увенчалась успехом. Жано спрятался неподалеку за большим деревом и уныло замолчал. Панихида продолжилась дальше. Но он уже не слышал ни речь священника, который что-то говорил, приподняв руки к небу, ни всхлипывания седовласых дам, которые время от времени преподносили к своим мокрым глазам маленькие белые кружевные платочки, он просто смотрел, не отрываясь, на миссис Шелтон и понимал, что это последние минуты, когда он видит свою любимую хозяйку.
Вскоре священник закончил говорить и гроб вместе с телом миссис Шелтон стали погружать в могилу. В этот момент Жано не выдержал и еще пуще прежнего завыл. На него уже никто не обращал никакого внимания, но потом местные жители вспоминали, что этот вой был слышен даже в соседней деревушке за несколько километров. Через некоторое время все разъехались, а Жано сидел перед могилкой миссис Шелтон, усыпанной множеством цветов и громко выл. Лишь к позднему вечеру, когда пошел сильный дождь, совершенно продрогший, голодный и окончательно обессилевший, испачканный грязью, он вернулся к воротам своего дома.
Но они оказались заперты. Жано несколько раз полаял, но ему никто не открыл. Всю ночь он просидел под проливным дождем у ворот своего дома и ему показалось, что про него все забыли. Под утро Жано еще раз полаял, последний раз посмотрел на ворота своего дома и побрел куда глаза глядят.
Он еще не знал куда идти и ему очень хотелось есть. В
проходном дворе, его внимание привлек запах, доносившийся из мусорного бака. Жано понимал, что этого делать нельзя, но звериный голод заставлял поступать его вне всяких правил и приличий .Он залез туда и позавтракал мясными отходами, еще не успевшими испортиться, очевидно, появившимися здесь совсем недавно. Ощущение легкого блаженства овладевало Жано. Окончательно покончив с завтраком, он вылез из бака и побрел по улице.
Город начинал постепенно просыпаться. Вот на улице появилась пожилая женщина, прогуливающая своих двух маленьких рыжеватых болонок. Они лаяли от радости и прыгали, вырываясь вперед, путаясь в своих поводках. Хозяйка была вынуждена останавливаться и все распутывать, только после этого прогулка продолжалась дальше. Заметив Жано, болонки немного приостановились и хотели подбежать к нему, но пожилая хозяйка резко отдернула их за поводки и строго крикнула,
-Нельзя, Мики! Фу, Сюзи! Это грязная бродячая собака может вас сьесть.-И они, послушав ее, побежали вперед. Жано уныло опустил морду.
А вот появился мясник возле своей лавки. Он вышел на крыльцо, очень протяжно зевнул и лениво потянулся. Открыв внизу витрины большой замок, он поднял металлические жалюзи и перед Жано предстало целое царство вкусной пищи. Не выдержав, он подбежал поближе и уставился на то изобилие и разнообразие мясных продуктов, которое находилось за стеклом, всего в нескольких шагах от него.-Как бы мне хотелось сейчас оказаться там, внутри,-подумал Жано и, закрыв глаза, предался игре воображения. В это время пошел короткий утренний дождь, который сразу же смыл все его фантазии. Жано, облизнувшись с чувством досады, побрел дальше. Весь день он бесцельно слонялся по городу...
В понедельник в местной газете появилось объявление: ”Такого-то числа, в такое-то время пропала собака - Бордосский Дог по кличке Жано, пяти лет, рыжего цвета. Особые приметы: белое пятно в области сердца. Нашедшего просьба позвонить по такому-то телефону. Вознаграждение гарантировано.” О появлении этого обьявления Жано даже не подозревал. Прошло уже несколько дней, как он спокойно жил у мясника и сторожил его лавку, взамен получая к вечеру оставшиеся куски мяса. Но хозяин лавки оказался честным человеком и, проверив у Жано белое пятно в области сердца, вернул его мистеру Хопкинсу.
Несколько недель Жано находился на привязи: он ел, пил и спал, а его шею стягивала тяжелая металлическая цепь. Так мистер Хопкинс решил наказать пса за все его проделки.
Но однажды в доме появилась молодая и красивая миссис Уайлд. Она очень нравилась мистеру Хопкинсу, но вызывала бескрайнюю ревность у Жано. После миссис Шелтон она казалась ему равнодушной и безразличной, подчеркнуто холодной к Жано. Миссис Уайлд даже немного побаивалась его. Теперь на прогулки его выводил Пьер, который просто спускал Жано с цепи, а сам в тени заросшего сада занимался любовными потехами с молодой кухаркой, девицей лет двадцати пяти. Она была старше Пьера на три года и всегда учила его делать всякие неприличные дела, за которыми поначалу с любопытством наблюдал Жано, но вскоре ему это все наскучило и он убегал в глубь сада, чтобы поиграть в свое удовольствие.
Однажды, когда Жано гулял в саду, миссис Уайлд тоже вышла подышать свежим воздухом, который исходил от красивых цветов, раскинувшихся по всему саду. Она пускала мыльные пузырьки из пластмассового стаканчика. Сначала они подымались высоко вверх, поблескивая на солнце всеми цветами радуги, а потом опускаясь, лопались, соприкасаясь с ветками колючих роз и других цветов. Жано, незаметно для миссис Уайлд, тоже любовался этими пузырьками и, подняв морду вверх, немного щурясь, подошел к ней почти вплотную. Вдруг один из пузырьков, пролетев мимо всех веток, попал Жано прямо в глаз. От неожиданности он громко рявкнул. Миссис Уайлд вздрогнула, резко обернулась и испуганно закричала, отмахиваясь обеими руками от Жано. Пластмассовый стаканчик выпал у нее из рук, облив морду Жано мыльной пеной, и она быстро побежала по тропинке в дом, продолжая истошно кричать. Зацепившись о ветку дерева, она споткнулась и упала, застонав еще громче. В этот момент из дома выскочил перепуганный мистер Хопкинс. Увидев лежащую на земле миссис Уайлд, он помог ей встать и пройти в дом. Жано слышал, как из дома еще некоторое время доносился женский плач, но потом постепенно все утихло.
Пьер по указанию мистера Хопкинса опять посадил Жано на цепь, а вечером отвез на машине в глухой лес и оставил его там.
-Да, не повезло тебе, дружище,-сказал Пьер, прощаясь с Жано.-Я взял с кухни для тебя немного мяса, поешь...А мне надо ехать, Мари небось заждалась меня.-Он потрепал за ухо Жано и, сев в автомобиль, быстро умчался. Жано провожал его потупившимся взглядом, в глубоком молчании. Пьер уже давно исчез, но Жано, не притронувшись к мясу, продолжал смотреть туда, где закончилась его благополучная жизнь...
Через двое суток Жано выбрался из леса и вышел к кладбищу, где была похоронена миссис Шелтон. Но на этот раз он не издал ни звука. Он просто сидел у ее могилки в полном молчании и смотрел на ее фотографию. В эту ночь, он вспоминал ее голос, ее мягкие, поглаживающие его холку, руки, ее добрую улыбку на бледноватом лице, ее слегка приглушенный смех и голубые, слегка потухшие глаза...Так он просидел до самого утра.
Занимался рассвет. Уже верхушки деревьев окрасились слегка багровым солнцем. Утренняя роса еще не успела сойти с молодой травы. Птицы в лесу затянули утреннюю перекличку. Кукушка где-то далеко начала было свою песню, да вдруг неожиданно замолчала...Начинался новый день, начиналась новая жизнь.
В конце холодного сентября в одной из местных газет появилась заметка в черной рамке:” В одном из каналов города найдено тело Бордосского Дога. Кабель. Рыжего цвета. На вид, лет пяти. Без особых примет. Хозяина погибшего пса просим в течение сорока восьми часов после публикации обратиться по следующему адресу...”
Никому не известно, Жано это был или нет. Ведь таких собак с каждым днем появляется все больше и больше. И у всех у них особая примета, одна на всех – " белое пятно " в области сердца.
Всем бродячим собакам посвящается.
















